Гарри Поттер и Принц-полукровка

137

знаю, что такое прозвище, — произнес Злей. Холодные черные глаза впились в глаза Гарри; тот старался отвести взгляд. Блокируй свои мысли… блокируй свои мысли… но он так и не научился этому как следует…

— Знаешь, что я думаю, Поттер? — очень тихо проговорил Злей. — Я думаю, что ты отъявленный лжец и заслуживаешь взыскания. Будешь приходить ко мне каждую субботу до самого конца семестра. Что скажешь, Поттер?

— Я… не согласен, сэр, — ответил Гарри, по-прежнему не глядя на Злея.

— Посмотрим, что ты скажешь после отработки, — сказал тот. — В субботу в десять утра, Поттер. У меня в кабинете.

— Но, сэр… — пролепетал Гарри, в отчаянье поднимая глаза. — Квидиш… последняя игра сезона…

— В десять утра, — прошептал Злей с улыбкой, обнажившей желтые зубы. — Несчастный «Гриффиндор»… Боюсь, в этом году ему светит четвертое место…

И, не проронив больше ни слова, преподаватель вышел из туалета. Гарри остался стоять, тоскливо глядя в надтреснутое зеркало и мучаясь такой тошнотой, которая, он был просто уверен, даже не снилась Рону.

— Не буду говорить: «я же говорила», — сказала Гермиона час спустя в общей гостиной.

— Слушай, отстань, — сердито бросил Рон.

Гарри не пошел на ужин, начисто лишившись аппетита. Он только что закончил рассказывать Рону, Гермионе и Джинни о случившемся, хотя нужды в этом, по сути, не было. Новость распространилась по школе с потрясающей скоростью — очевидно, Меланхольная Миртл успела облететь все туалеты замка и от души насплетничаться. Панси Паркинсон навестила Малфоя в больнице и теперь повсюду поносила Гарри, а Злей не преминул передать остальным преподавателям все подробности происшествия. Гарри уже вызывали из общей гостиной в коридор, где он в течение пятнадцати крайне неприятных минут выслушивал нотации Макгонаголл. Она долго объясняла, как ему повезло, что его не исключили, а в заключение объявила, что полностью поддерживает решение профессора Злея о строгом взыскании.

— Я же говорила, что с твоим Принцем что-то не так, — все-таки не сдержалась Гермиона. — И, согласись, оказалась права.

— Нет, не соглашусь, — упрямо ответил Гарри.

Ему было тошно и без ее попреков; то, что он увидел на лицах своей команды, когда сообщил, что не сможет играть в субботу, было самым худшим наказанием. Он и сейчас чувствовал на себе взгляд Джинни, но не хотел встречаться с ней глазами, опасаясь прочитать в них гнев или разочарование. Пару минут назад он сказал ей, что в субботу она будет играть за Ищейку, а Дин временно займет ее место Охотника. А ведь если «Гриффиндор» выиграет, то в ликовании после матча Джинни и Дин могут помириться… Эта мысль ледяным ножом пронзила сердце Гарри…

— Гарри! — воскликнула Гермиона. — Как ты можешь защищать свой учебник, когда…

— Может, хватит нудить про учебник? — огрызнулся Гарри. — Принц всего-навсего выписал откуда-то заклинание! Он не советовал его применять! Откуда мы знаем, может, он записал заклинание, которое применили против него!

— Не верю своим ушам, — вымолвила Гермиона. — Ты оправдываешь…

— Себя я вовсе не оправдываю! — поспешил уточнить Гарри. — Я жалею о том, что сделал, и не только из-за взыскания. Ты прекрасно знаешь, что я не стал бы использовать подобное заклинание даже против Малфоя, но Принц тут не при чем, он же не писал: «Обязательно попробуйте, это клево» — он делал записи для себя, а не для кого-то…

— То есть, ты хочешь сказать, — произнесла Гермиона, — что намерен вернуть…

— Учебник? Да, — с силой сказал Гарри. — Без Принца я бы не выиграл фортуну фортунатум, не знал бы, как спасти Рона от отравления, и никогда бы…

— Не приобрел незаслуженной репутации лучшего зельедела, — отвратительным голосом договорила за него Гермиона.

— Гермиона, может, оставишь его в покое? — вмешалась Джинни. Гарри удивленно и благодарно поднял на нее глаза. — Как я понимаю, Малфой собирался применить непоправимое проклятие; лучше радуйся, что у Гарри нашелся достойный ответ!

— Разумеется, я рада, что Гарри не прокляли! — ответила явно уязвленная Гермиона, — но в этой Сектумсемпре, Джинни, нет ничего достойного, посмотри, куда она его завела! И я еще думаю, что, раз это так повлияло на шансы команды…

— Только не строй из себя квидишного знатока, — скривилась Джинни, — опозоришься и ничего больше.

Гарри и Рон изумленно воззрились на девочек: Гермиона и Джинни, которые всегда были в прекрасных отношениях, сидели друг против друга, гневно скрестив руки на груди и глядя в разные стороны. Рон испуганно поглядел на Гарри, схватил первую попавшуюся книгу и быстро за ней спрятался. А Гарри, зная, что ничем этого не заслужил, вдруг преисполнился небывалой радостью, хотя больше за весь вечер никто из них не обмолвился ни словом.

Увы, его счастье было недолгим: назавтра пришлось терпеть издевательства слизеринцев и, еще хуже, гнев гриффиндорцев, возмущенных тем, что их капитан по собственной глупости лишился права участвовать в финальной игре сезона. Сам Гарри, что бы он ни говорил Гермионе, в субботу утром он отчетливо понимал одно: что отдал бы всю фортуну фортунатум мира, лишь бы оказаться на квидишном поле вместе с Роном, Джинни и другими ребятами. Было невыносимо сознавать, что все наденут розетки и шляпы и, размахивая флагами и шарфами, щурясь на ярком солнце, пойдут на стадион, а ему придется спуститься по каменной лестнице в подземелье — туда, где не слышно ни отдаленного шума толпы, ни комментариев, ни ликующих криков, ни разочарованных

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 137 - 137 из 168


Фотогалерея